Оказалось, что у всех этих торговцев было несколько десятков кредитно-расчётных модулей разных экзотических платёжных систем, зарегистрированных во фри-таунах и богом забытых странах. Арам около получаса очень громко и эмоционально с кем-то советовался по своему коммуникатору, в какую из них перевести неожиданно привалившие деньги. И никак не мог решиться: одни советовали одно, другие другое… На самом деле все эти системы были мыльными пузырями. Существовали по два-три месяца, самое долгое по полгода, а затем лопались. И весь смыл держания такого многообразия платёжных модулей был в том, чтобы угадать момент, когда из старой системы перевести накопившиеся средства в новообразовавшуюся, обещающую очередные «золотые горы»…
Наконец, Александру это надоело, да и хозяин фургона напротив уже нетерпеливо «бил копытом»: пришло назначенное ему время. Арам, вздохнув, пробормотал какие-то заклинания и назвал четыре платёжные системы, куда Александр равными частями перевёл оговоренную сумму со своего счёта платёжной системы Корпорации.
Поездка со следующим торговцем сложилась почти таким же образом. Только ангар был чуть поменьше и в другом месте. И всё обошлось без джипов «сопровождения». Из этой поездки он привёз большую фаянсовую вазу, расписанную яркими цветами в сине-зелёных тонах. Такие вазы, как и много других вещей из фаянса, в начале века изготавливались на небольшом заводике в городке, когда-то располагавшимся километрах в двухстах к востоку от Города. Бабушке очень нравились вещи этого заводика, и в доме их было множество.
После такой же мучительной процедуры выбора платёжных систем для перевода заработанного, Александр направился к следующему торговцу. Но тот отказался от поездки, сославшись на поломанную машину.
На следующий день от «поездки за товаром» под разными предлогами один за другим стали отказываться хозяева других магазинчиков. Наконец пришла очередь последнего. Тот сразу согласился, хотя до заранее оговоренного времени было несколько дней: «Всё равно торговли нет. Да и сын присмотрит, если что».
На этот раз пришлось удивляться Александру. Торговец поджидал его у «ворот» Рынка один, без машины.
– Зачем мне бить свою машину? – объяснил он в ответ на вопросительный взгляд Александра. – Мы вполне сможем разместиться в Вашей. Сразу забирать ничего не будем. Всё подберём, а потом вызовем трейлер с погрузчиками и доставим Вам домой.
Александр не возражал, но ему показалось, что торговец что-то не договаривает.
Торговец удобно устроился на втором переднем сиденье рядом с Александром и, довольно ухмыляясь, сказал: «Ну, Вы хорошо проучили этих шакалов!»
– Куда едем-то? – спросил Александр и после того, как торговец протянул ему внешний модуль своего коммуникатора, на дисплее которого была выведена карта с отмеченными местами целей их путешествия, и система управления броневика считала координаты, задал уточняющий вопрос:
– Вы имеете в виду Ваших друзей с Рынка?
– Э! Какие они мне друзья?! Шакалы! Настоящие шакалы! Понимаешь, давно был такой бизнес, не совсем честный, конечно, но я сам пацаном им немного промышлял: аккуратно взять на время банковскую или кредитную карту у какого-нибудь жирного кота. Потом появились потребительские и расчётные модули. И наш Рынок. Поначалу мало что изменилось в этом бизнесе. Первые кредитно-расчётные модули просто вставлялись в коммуникаторы. Надо было только работать пошустрее. За пять-десять минут «обнулить» модуль в свою пользу, пока его не заблокировали. Работали профи и всё был по-честному: не разевай варежку. Но когда появились идентификационные чипы, а затем чипы безопасности, честно работать стало невозможно: без импульса подтверждения чипа безопасности расчётные модули не работали. И тогда появились эти шакалы. Их было немного. На весь рынок – а тогда в самый захудалый день здесь стояло не меньше пятисот фургонов, – их было человек тридцать. Но они чётко работали, брали самых «жирных», кто-то им давал точные «наводки». Тогда они держали целую команду сильных гипнотизёров…
– ОНИ – это кто?
– Сначала Большой Папа, потом Махмуд… Но, когда Рынок стал хиреть, гипнотизёры один за другим разбежались. Последний ушёл лет пять назад, говорят, переманили в «Стадион». И тогда в своих складах они оборудовали комнаты со специальным оборудованием для подавления воли, чтения мыслей и всего такого…
– Откуда ж у них появилось такое нехилое оснащение?
– Что-то забрали из «Госпиталя», который незадолго до этого закрыли, что-то, наверное, дают из «Стадиона», а что-то Ваша Красавица…
– Какая Красавица? – удивился Александр.
– Ну эта, хозяйка Оздоровительного Центра Корпорации.
Александр усмехнулся: никогда не подумал бы, что Ведьме можно дать такое прозвище. Впрочем, этот человек, к его счастью, видел её только на приличном расстоянии. А издалека она, может, и выглядит красавицей. Вот бы порадовалась, если б узнала.
– Но ведь махмудовские бойцы тупые мясники – продолжал между тем торговец. – Что они понимают в том оборудовании. То не в той последовательности что-то включат, то не ту мощность дадут…. В общем, народу за это времени они загубили немало и без всякой пользы для себя…
– И что все торговцы с Рынка работают на Махмуда?
– Все.
– И Вы?
– Я – нет.
– И почему же?
– Потому, что Рубик не шакал. Кстати, я – Рубик – Александру, конечно же, давно было известно имя торговца из его Идентификатора, но эта стародавняя «привычка вежливости», расположила его ещё больше, и он в свою очередь тоже официально представился.
– И Махмуд тебя оставил в покое? – не унимался Александр, перейдя на «ты» после «официального знакомства».
– Не сразу, конечно. Присылал своих бойцов. Говорят: Махмуд советует тебе подумать. Я подумал и поехал к Махмуду. Сказал ему: «Махмуд-джан, хочешь забрать мой фургон – забери! Хочешь убить меня – убей! Но знай – не будет Рубика, не будет Рынка Под Эстакадами. Потому что, чтобы Рынок жил, на нём должен быть хоть один настоящий торговец. А Рубик – Последний Из Первых. Я ведь – пояснил Рубик свой оригинальный титул, – поставил свой первый фургон на этом Рынке ещё до Войны.
– И Махмуд оставил тебя в покое? – недоверчиво спросил Александр.
– Махмуд – тоже шакал, Большой Шакал. Но у него есть мозги и он понял, что я прав.
– А эти остальные, значит не настоящие торговцы?
– Вай ми! Какие они торговцы?! Куклы! Как это… био-боты! Так сейчас говорят. Нет, они вроде люди. Но у них нет ни своих мозгов, ни своей воли. Только жадность осталась. Махмуд забирает товар у «искателей» и «мастеров», хотя их у него уже почти нет. Собирает всё это в свои склады. Даёт им фургоны. Но разве они торгуют. Они сидят и ждут лоха, чтобы навешать ему лапши на уши и отдать махмудовским бойцам. Что они знают о торговле?!
– А что ты знаешь о торговли?
– Рубик прожил жизнь на Рынке. Может, конечно, он не знает всего, но он знает главное: торговец должен любить свой товар, должен любить и уважать себя и своего покупателя. Если доволен покупатель, если доволен продавец, если хороший товар попал в хорошие руки – это и есть хорошая торговля. Посмотри покупателю в глаза, пойми, чего он хочет, и не будь жадным…
– Но ведь ты, получается, играешь здесь роль наживки для шакалов Махмуда.
– Получается – со вздохом согласился Рубик. – А что делать? Надо как-то жить. Но на моих руках нет чужой крови…
– А почему ты не уедешь?
– Куда и на какие средства? Где и кому нужен старый мелкий торговец? Жить на пособие в каком-нибудь фри-тауне? Да и в приличный фри-таун меня не пустят. Ведь у нас только старые Идентификационные чипы без Модуля Безопасности. А без него, даже если мне смогут помочь каким-то образом выехать на ЕТМ, то на границе любого европейского фри-тауна нас в лучшем случае завернут обратно. Про поезд и говорить нечего: перед нами просто закроются двери вагона и тут же сцапает транспортная полиция… Пробиваться своим ходом на Юг? Думаю, там не лучше, чем здесь. Тут ты хотя бы всё знаешь… В крайнем случае переберусь в Город. Сына с внуками я б, конечно, отправил в какое-нибудь приличное место… хотя и плохо будет без них… Но у сына тоже нет Модуля Безопасности, а у внуков даже Идентификаторов: они ведь родились здесь, за Городом… да и у сына-то нет нормальной профессии… Может ты смог бы что-нибудь подсказать?
– Думаю, можно будет найти какой-то выход – неопределённо пообещал Александр.
Так за разговором они незаметно добрались до первой цели своего путешествия. Вокруг были бесформенные бетонные холмы разной формы, высоты и величины – остатки «коробок» жилых домов.
– Это очень старый район – сказал Рубик. – Ему почти сто лет. Я сам жил в одном из этих домов, когда молодым только приехал сюда. Этим домам тогда уже было не меньше тридцати лет. Район уже к началу Войны был наполовину пустой. В войну его почти не грабили: тогда для них здесь не было ничего ценного – обычные вещи обычных людей. Беженцы сюда тоже не очень стремились, предпочитали более современные районы. Да и жить здесь уже в самом начале Войны было почти невозможно: не было ни воды, ни тепла, ни электроэнергии… поэтому здесь много чего сохранилось интересного… для тех, кто знает, что ищет…
